Андрей Цыркунов. Стихи
Моей сестре от неизвестного поклонника
Моей сестре от неизвестного поклонника-2
Отличник Лысенко. В альбом Сереге
Пародии на плохие стихи
Поэтами не рождаются. Поэтов делают обстоятельства. Бывает, сама
жизнь требует от тебя пару-другую зарифмованных строк. А против жизни, ясное
дело, не попрешь, вот и приходится записываться в поэты поневоле.
Чтобы возвышенно, не по-колхозному, объясниться в своих чувствах прекрасной
даме.
Чтобы облечь внезапно посетившую тебя мысль о самом главном в единственно достойную
ее форму.
Чтобы донести до людей хотя бы отдаленный отзвук той удивительной мелодии, что
льется из твоей раскрытой нараспашку души.
Поэты поневоле - совсем не графоманы, ведь их стихотворческие экзерсисы, как
правило, одноразовы, и на вопрос: "Поэтом можешь ты не быть?" они
всегда могут честно ответить: "Конечно!"
К тому же, в отличие от графоманов, они знают, что писательство - это тяжелый
труд (в этом они убедились на собственном опыте). Кому как не им известна досада
на грани отчаяния, когда не дается рифма, не звучит строка, а поэтический образ
получается какой-то блеклый и безжизненный.
Впрочем, вполне верные заветам Шлегеля, поэты-домородки отнюдь не отягощены
традицией, полагая единственным законом поэзии собственный произвол. А что до
подчас обескураживающего содержания их творений, то, извините, еще Платон писал,
что поэт - "существо легкое, крылатое и священное, и творить он может только
тогда, когда не бывает в нем больше рассудка". И что "боги отнимают
у поэтов разум, чтобы мы знали, что это боги подают через них нам свой голос".
Ну, ладно, хватит апологий. По правде говоря, просто стало жалко, что большинство
из стихов, полученных в результате бесчеловечных экспериментов горе-поэтов над
собственным мозгом, так и остаются неизвестными охочей до сильных ощущений публике.
Дабы исправить столь прискорбное положение вещей, мы запускаем проект "Турнир
поэтов".
Это, собственно, конкурс. Принять участие в нем может всякий человек, в чьи
руки попало хотя бы одно творение поэта поневоле. И особенно - тот, кому такое
творение было адресовано лично.
Я никогда не видел этого человека, однако бережно храню в своем архиве отвратительного
вида бумажки, испещренные стихами этого матерого человечища. Предназначались
они для вручения моей хорошей знакомой - с их помощью галантный поэт намеревался
завоевать холодное сердце красавицы. Механизм обольщения по рассказам очевидцев
выглядел так: при виде объекта Андрей срывал со стены кусок обоев (выдирал страничку
из зачетки и т.п.) и дрожащей рукой дочерна исписывал ее огрызком карандаша,
изображая острый приступ вдохновения. Полученный артефакт вручался так, как
если бы это был не замаранный корявыми буквами трамвайный билет, а как минимум
кусок разорванного бешеной страстью сердца.
Как видим, контекст возникновения стихотворений - для нашего конкурса самый
подходящий. Абсолютно не предназначенной природой к написанию стихов человек
отвечает на вызов обстоятельств. Сама жизнь поставила его в ситуацию, когда
он просто не мог не зарифмовать пару-другую блистательных строк. А против жизни,
понятно, не попрешь.
Так почему все-таки "им. Андрея Цыркунова"? Да вот почему:
(Стихи для объяснения в любви. Написаны на мятых бумажках различного происхождения. Написание сопровождалось симуляцией острого приступа вдохновения. Орфография и разбиение на строки - авторские).
***
Что такое любовь
игра материи
Тяжелая поступь заме-
шанная на крови.
Когда мука превращается в наслаждение и
когда тело тонет в теплой
и звездной ночи
А может быть
это страдание и радость
душевных мук когда
для тебя служение
становится смыслом
вдруг
А может тепло прекрасное
что льется с женских рук
обычную жизнь охватывая
любовь заколдованный круг.
***
Любовь ценна только тогда
когда она наивна
Когда за ней стоит чистота
когда она безвинна
И даже пусть ты познал
ее уже совсем с другими
Пусть в сердце вновь расцве-
тет цветок душевных
мук порывы
Любовь ценна даже тогда
Когда она наивна
Так пусть же так будет всегда
тогда она безвинна
***
Вознесенные
к звездам
упадите как
птицы
Окровавленным
небом
разорвите высь
Пусть востанут
лики всех
кто в жизни не был.
Окрапленых слизью
жутких странных
лиц
***
Плачь ночь, плачь родная,
в единении звезд и слез
Раскажи о себе дорогая
о великой песне грез
Расскажи о любви
Мирозданья, о страданиях
тысячи лиц
Как возникли эти созданья
Как любили как
падали вниз
Расскажи мне о реках
крови что безликая видела ты.
расскажи про таинство
жизни что сокрыли
твои цветы.
Разверни перед нами
силу покажи и слабость
свою. Окрыленья, души
порывы и тяжелую
боль свою.
Расскажи коль тебе не
жалко, может быть
это нужно мне.
А хотя на словесной свалке
все так странно, словно во сне.
***
Весна дождем умытая,
раскрой свои глаза,
как чашу неиспитую
как два больших цветка
Открой глаза обрадуйся,
Воззри на белый свет,
Польется песней звонкою
Любви прекрасный цвет
Забудем огорчения нам это
не к чему стихийных сил
материи познаем крутизну
Забудь про все сокровища
возри на белый свет теплом
любви окутывай
прекрасный жизни цвет
Стих для объяснения в любви. Написан на мятой бумажке, оборот которой украшает графическая композиция "Опустошение".
***
Кто постигал жизнь своим умом
Тот многое поймет
Вам расскажу сейчас о том
Что жизнь это урок.
Был парень, и была девчонка.
Она красавица, а он бандит
Два года любовь до гроба
Она ведь знала, что он простит
И вот ушла она к другому
И заскучал и застонал от боли он
Любовь ушла, ушла к чужому
И все прошло как яркий сон.
И помнил он глаза и руки
Глаза которые нельзя забыть
Как на руках носил и мыл ей ноги
Как за нее готов был жизнь свою дарить
Она жила и о многом сожалела
И сожалела, что рассталась с ним
А этот бил её. И когда она болела
***
Прекрасная, ты просишь чуда
Тебе наскучил тихий мир
Иль поняла, что твой кумир
И каждый день - ужасный сон
А сны так ясны и реальны
В ушах рыдает погребальный,
Тоскливый, колокольный звон
Молчи и следуй за строкой
Скинь пелену ты с глаз незрячих
Смотри, вот стынет труп собачий
Коснись его дрожа рукой
Вот что так долго ты искала
Разрушив тяжкой жизни плен
Уж сотворил художник тлен
Улыбку мертвого оскала
Он, тонкой красоты ваятель
Поэт - мясник разверзлых душ
Мешая в кон прохладу рая, ада сушь
Рыдал и мучался создатель
И вот виденьем мимолетным
Сквозь саван, словно теплый плед
Накрывший труп уже холодный
Мелькнет прозрачный жизни свет
Ну, вот и ты моя царица
Надеюсь, поняла теперь-
В природе нет пустых потерь
И в смерти чья-то жизнь таиться
Среди цветов и мантий алых,
Порока нежных сторожей
Ты лучезарная царица-
Раба своих же миражей.
Взгляд милых глаз то печали полон,
То быстр и весел как ручей,
Он безрассудный страстно манит
Всегда готовых палачей.
Создан отличником Лысенко для Сереги Мотина в ответ на просьбу оставить хоть пару строчек в его альбоме. Записан между пожеланиями Сереге оставаться таким, каков он есть, адресами для Серегиных визитов и моими издевательскими пародиями на плохие стихи.
***
Глобальный хаос родит мирозданье,
Мы умираем от жутких потерь,
Глоток лишь отпив от вселенского знанья,
Ты понимаешь: не будет теперь.
Эта граница не мной здесь положена,
К агонии тело не расположено.
А кругом Карамазовы, черти,
И нет нам покоя от жизнь и смерти.
Написаны в альбом Сереге Мотину, переживавшего за неделю до защиты диплома синдром восьмиклассницы, - в ответ на его на его неотступное "Ну напиши хоть что-нибудь на память". Вова Новиков взял ручку - он умел писать разными почерками, - а я прямо из головы начал диктовать ему послания от несуществующих девиц. Прозаические и стихотворные. Прозаические сводились к восхвалениям Сереги и благодарностям судьбе за то, что свела нас с таким человеком. (Наподобие: "Как жаль, что дни, которые мы провели с тобой в стенах этого универа, были лучшими годами нашей жизни!") Стихотворные пожелания были примерно такими:
***
Когда-нибудь, Серж, Бога ради
Вдохни ты дыханье весны
И вспомни те черные пряди,
Растущие из головы.
О многом, об очень о многом
Напомнят они тебе вдруг.
Как жалко с тобой расставаться,
Сереженька, миленький, друг!
***
В любви мы тешимся обманом,
Хотя любовь не такова,
И ни за что ты не обманешь
Ее на свете никогда.!
Любовь сама за всех решает,
Сама все думает за всех,
Любовь все чувства обнажает,
Что чувствует тогда человек.
Прощай, Серега, улетаем
Мы из родимого гнезда.
Как мы когда-нибудь узнаем, когда вернемся мы сюда?
***
Вот вещь простая - карандаш,
А он Серегой был подарен.
Вот так и Бог, хранитель наш
Нам жизнь когда-нибудь подарит.
А дальше - больше, дальше - смерть,
Она придет неотвратимо.
Пред ней положено смотреть
Воспоминаний пантомиму.
***
Мы редко помним, что когда-нибудь умрем,
Но иногда мы вспоминаем,
И нужно дать себе отчет,
Что мы ничё не потеряем,
Когда умрем.
Ведь жизнь - лишь странная игра,
Что призрачна как сто иллюзий,
И всем становится пора
Решать коллизий и аллюзий.
Главная - Интересно - Любопытно - Полезно - Нескромно - Сто писателей - Турнир поэтов - Ссылки - Пишите |