Фантасты и футурологи весь двадцатый век обещали нам, что будущее наступит
не раньше, не позже, а аккурат в 2000 году. И жить тогда будут на нашей планете
особые люди - люди будущего.
Эти люди будут говорить на специальном языке, в котором есть слова "нуль-транспортировка"
и "бомбардировка наноэлементами". В их обиход войдут блестящие одежды
из фольги и аэродинамические шлемы. Они станут ездить на автомобилях без колес,
не пить одеколон и обучаться истории, засовывая головы в специальные ящики.
Буквально месяц назад мы неожиданно оказались в будущем. На удивление, ничего
не изменилось. Мы, люди будущего, носим все те же джинсы, пьем соки и продолжаем
жевать резинку.
Двадцатый век был единственным столетием в истории, от начала до конца которого
человечество жевало резинку. Этот продукт был придуман лишь немногим более ста
тридцати лет назад, но уже к началу XX века чуингам стал популярнейшей забавой,
за которую охотно платили деньги миллионы людей. Жевательная резинка оказалась
настоящим коммерческим чудом. А в известной степени даже товаром, по которому
можно рассказать всю историю двадцатого века.
Этот век настолько ускорил все мировые процессы, что всего за сотню лет человечество
пережило больше, чем за сто предыдущих столетий. Подстегиваемая все возрастающими
нуждами огромной армии потребителей, наука обрушивала на нее лавины полезных
изобретений: телевизор, застежку "молния", шариковую ручку, бумажные
салфетки, скотч, атомную энергетику, одноразовые фотоаппараты и эскимо на палочках.
Многие изобретения оставались с человеком надолго, многие исчезали - стремительно
и бесследно. Происходил естественный отбор вещей, сохранявший в культуре лишь
наиболее жизнеспособное.
Новые поколения вещей и продуктов сменяли друг друга настолько быстро, что названий
для них попросту перестало хватать. Тогда стали использоваться названия-описания
- в духе героя популярного мультсериала
Гомера Симпсона. "Марж, где эта? Черт! Ну, как ее? Металлическая
конструкция, которой копают пищу". "Тебе нужна ложка?"
Chewing gum, "жевательная резинка" - тоже название-описание. Название
уже само по себе несерьезное. Казалось, что новым "пунктиком" человечество
обзавелось лишь на то время, за которое возникает и исчезает эксцентричная мода.
Судьба, однако, распорядилась по-другому. Знал ли Вильям Ригли, знали ли другие
пионеры "жевательной" индустрии, что тот самый "пустячок",
the something for nothing, как называли они некогда свой продукт, останется
любимой забавой миллионов людей на долгие годы, оказавшись частью повседневного
мира, а для многих превратившись в предмет первой необходимости?
Новые изобретения формировали новое мировое сообщество, в котором люди были
связаны невидимыми нитями предпочтений и вкусов. Бреясь "Жиллетом"
или слушая "Уолкмен", ты делаешь это одновременно с огромным множеством
людей, которые пользуются теми же благами цивилизации. По форме являясь таким
же инструментом социализации людей, жевательная резинка несла в себе элемент
персонализации, даруя способ посмотреть на мир со своей уникальной позиции.
В конце концов, чуингам в самом буквальном смысле наиболее близкая человеку
вещь: что может быть ближе того, что находится во рту? При этом она все время
стремится стать еще ближе, стать еще более подходящей, приспособится к физиологическим
особенностям каждой конкретной полости рта. Здесь проявляется ее сверхдемократичность
и - сверхэксклюзивность.
Даже в пачке пластинки являются отдельностями, будучи обособленными от других,
ей подобных. Каждая из них одета в собственный фантик-рубашечку и фольжонку-кольчужечку.
И у каждой - своя судьба.
В несколько карикатурной форме это качество резинок находило выражение в бесчисленных
дурашливых изобретениях, призванных усовершенствовать ритуал потребления чуингама.
Так, в 1889 году в США был выдан патент на "медальон для ношения жевательной
резинки". Его автор, Кристофер Робертсон, уверял, что он невероятно удобен,
поскольку "позволяет держать жевательную резину при себе, а не оставлять
ее без присмотра, в результате чего она загрязняется или попадает в руки лиц,
которым она не принадлежит".
В возможности употребить резинку несколько раз - в отличии от еды - проявляется
ее пародийный характер. Этот продукт как бы сам демонстрирует, что его единственная
функция - приносить удовольствие.
Еда серьезна, резинка - иронична. Еда съедается раз и навсегда - безвозвратно,
как расходуется энергия в тепловых машинах. Резинка же - это игра в еду, образ
вечной пищи. Ее не изжевать, как не изжить этот-вот момент. Это приобщение к
вечности, действие без оглядки на финал. Бес-конечное действие. Мы жуем жвачку
ровно столько, сколько хочется, выплевываем только потому, что надоело. Берем
новую не потому, что кончилась прежняя, и не потому, что она стала старой, но
потому, что всегда есть еще более новая. Эротика новизны: новая всегда лучше
старых двух.
Несерьезность чуингама оказалась залогом его свободы. Свободная вещь, как и
свободная личность, свободна прежде всего в своей функции. Так, великий француз
Паскаль очень обижался, когда его называли математиком, заявляя, что,
определяя его как профессионала, его ограничивают как индивидуальность.
Лопата - чтобы копать, ложка - чтобы есть. Чуингам - чтобы жевать. Но не только.
Со временем ему нашлось и множество других применений.
Во-первых, производители догадались, что обогащенная гвоздичным или мятным ароматом,
резинка может освежить дыхание. Это свойство резинки весьма успешно использовали
во времена Сухого закона посетители подпольных рюмочных в Америке, опасавшиеся
встречи с полицейскими. В особом фаворе был сорт Wrigley Spearmint, на
то время - самый "термоядерный" из имеющихся на рынке.
Во-вторых, выяснилось, что жевание резинки способствует развитию жевательного
аппарата. Некоторые боксеры, уверовав в неограниченные возможности жвачки как
спортивного тренажера, включали в свои тренировки пережевывание большого количества
резины. Они считали, что это поможет держать во время боя мощные удары в челюсть.
В-третьих, оказалось, что жевательная резинка чрезвычайно удобна для превращения
в профилактическое средство, поскольку позволяет вводить в свой состав активные
вещества. Чуингам обогащали пепсином - для облегчения пищеварения, аспирином
- для борьбы с гриппом, веществами для повышения потенции. Но чаще всего его
использовали для профилактики кариеса. Поначалу - за счет примесей фторидов,
солей железа, микроэлементов. В конце концов специалисты компании Wrigley пришли
к выводу, что действие стоматологических резинок должно основываться прежде
всего на изменении характера слюноотделения.
В-четвертых, было научно доказано, что жевание резинки помогает снять стресс.
В связи с этим интенданты американской армии начали включать чуингам в ежедневный
солдатский паек. И, наверное, не случайно потребление жвачки среди военных во
время Второй Мировой оказалось в шесть раз выше, чем в мирное время.
Смекалистые американские солдаты находили множество применений и использованной
резинке. Ею заклеивали пробитые шины джипов, газгольдеры и спасательные плоты.
В солдатском кармане обязательно лежала упаковка Орбит - вместе со швейцарским
ножом, зажигалкой Зиппо и ниткой-иголкой. Думается, что если во времена Дефо
уже существовала жевательная резинка, он обязательно включил бы ее в обширный
список предметов, похищенных Робинзоном с затонувших кораблей. В самом деле,
ну как без жвачки на необитаемом острове?
Резинку жуют во время полета на самолете - чтобы не закладывало уши, в автобусе
- чтобы не укачивало. С помощью кусочка жвачки можно сделать экстренный ремонт
лопнувшего во время дождя ботинка, очистить насечку напильника, собрать мелкие
осколки стекла. Можно записочку на дверь прилепить. Артур Фрай, химик фирмы
3М, взяв за основу этот принцип, в 1974 году придумал знаменитые "желтые
листочки" - post-it.
Помимо практических, резинка приобрела и множество сверхчувственных, гуманитарных
качеств. В общем-то, мало, кто отдает себе отчет, что покупает чуингам не просто,
чтобы пожевать резины. Жевательная резинка была одним из тех продуктов, которые
расширили понятие "потребление" и наполняли его новым содержанием,
придав ему ярко выраженный знаковый характер.
Есть архетип мужественного человека, и одна из его составляющих - крепко стиснутые
зубы. Это признак предельной собранности воли. Стиснув зубы, ты словно бы превращаешься
в сдавленную перед распрямлением пружину, и все тебе нипочем.
Достичь такого состояния и помогает жевательная резинка. Пережевывая резинку,
ты уподобляешься отважному моряку или ковбою. При этом в определенной степени
она выступает и в качестве защитной прокладки между зубами: теперь их можно
стискивать сколько угодно раз, не опасаясь за их сохранность.
Психолог Уильям Джеймс советовал: "Чтобы чувствовать себя смелым,
действуйте так, будто вы действительно смелы, напрягите для этой цели всю свою
волю, и приступ страха, по всей вероятности, сменится приливом мужества".
Применение резинки значительно упрощает эту задачу: в этом случае она выступает
подручным орудием для того, чтобы "сделать себя". Именно поэтому,
наверное, со ртом, наполненным резиной, так легко преодолеть или скрыть стеснительность
в незнакомом обществе.
Символическое значение чуингама и по сию пору во многом определяет объемы продаж
резинки во всем мире. И все же в наибольшей степени сверхчувственные свойства
резинки проявили себя в Советском Союзе.
Многие помнят, что настоящей резинки в свое время было просто не достать. Она
не входила в число "разрешенных" пороков, таких, как алкоголь и табак,
поскольку считалась вещью, куда более вредной. Вредной идеологически: резинка
символизировала американский образ жизни, и потому путь на советский рынок был
ей заказан.
Попробовать чуингама означало вкусить от другого строя. И сделав это, ты уже
не мог оставаться таким, каков ты есть. Может быть, как раз поэтому капиталистическая
революция в нашей стране оказалась делом именно того поколения, которому впервые
повезло отведать жевательной резинки.
Помню, каким счастливчиком казался в наших глазах обладатель настоящей импортной
жвачки! Да что счастливчиком? Человеком, которому ведомо больше, чем всем остальным,
которому сама судьба позволила приобщиться к запредельному миру красоты и изобилия.
За таким ребенком всегда ходила стайка поклонников, его резинку жевали втроем,
вчетвером, а то и всем классом.
Эту резинку жевали помногу раз. Вдоволь нажевавшись, ее прятали. А на следующий
день, высохшую, жевали снова. Затвердевшую жвачку можно было кусать, испытывая
добавочные ощущения за те же деньги. Чтобы было интереснее, из резинки лепили
шарики, колбаски, а некоторые - и фигурки обидчиков, чтобы, перемолов их зубами,
отомстить за разбитый нос и отобранный бутерброд. Этакая вуду-магия.
Те, кто не имел возможности жевать настоящие резинки, жевали все, что на нее
хоть капельку похоже. Жевали пластилин, вишневую смолу вперемешку с зубной пастой,
садовый вар, а некоторые смельчаки - даже лезвия "Нева". Жевали лыжную
мазь, причем особой популярностью пользовались сорта для низких температур:
они не такие мягкие и меньше налипают на зубы. В одном из московских дворов
стоял куб гудрона, метр на метр. Дети откусывали от него по кусочку и через
пару лет съели его окончательно.
Верхом мальчишеской смелости считалось жевание резинки на уроке. Это было опасно:
если тебя засекут, пиши пропало - дневник, родителей в школу и обидная отповедь:
"Жвачное животное!" Но если мальчик хотел доказать, хотя бы самому
себе, собственную крутость, он доставал заветную пластинку и, пряча свои ходящие
ходуном скулы за спиной впередисидящего товарища, устраивал себе маленький праздник
непослушания. В этот миг он воображал себя тренером канадских хоккеистов, которых
видел по телевизору.
Эти яркие пластинки словно вырывали из рутинной серости советских будней. Взрыв
пузыря белой молнией взрывал протоплазму обыденности. Думаете, это был просто
хлопок жвачки? Берите больше: это была декларация о правах и свободах.
Резинку жевали дети, которые не хотели слушать урок, становиться космонавтами,
читать поэта Смелякова и ходить на пионерские собрания. Они словно бы строили
для себя психологическую баррикаду. В том числе, и от своих одноклассников-букварей.
Уж этих точно со жвачкой во рту представить себе было просто невозможно.
Импортные резинки, помимо всего прочего, были очень богаты визуально. Они формировали
новые способы ориентации в мире, устанавливая власть визуального начала, характерного
для западных культур.
Русский человек традиционно настроен на слушание, по-слушание, на озвучиваемый
текст - урок. Американец ориентирован визуально, а потому предпочитает картинку.
Именно в Америке были изобретены комиксы, да и журналы, по данным социологов,
подавляющее большинство американцев покупает лишь для того, чтобы просмотреть
иллюстрации.
Познавательные вкладыши в упаковках чуингама были словно бы десантом иного строя.
Они, как марки, расширяли кругозор, демонстрируя, как пестр и симпатичен мир,
в котором мы живем.
Для многих коммерческие операции со жвачкой были первыми уроками бизнеса. Мягкая
жвачка была самой твердой школьной валютой, на которую можно было выменять все,
что угодно: рогатку, глазированные сырки, пластмассовых индейцев. Все эти операции
производились не для выгоды, но лишь ради утоления жажды предпринимательства,
из спортивного, а стало быть, бескорыстного, поэтического интереса. Правда,
и здесь не обходилось без мошенничества. Когда появились первые советские жвачки,
дети сразу додумались делать из них "иностранные", точа на нее цветные
карандаши из школьных точилок. Поссорившись, - по поводу ли рынков сбыта, или
просто так, - дети тут же мирились и говорили: "мир, дружба, жвачка".
И добавляли: "с тебя пачка". Что делать, на чуингаме мы учились не
только торговле, но и политике.
Удивительно, как быстро кончился век и как много в нем успело произойти! Как
много успело родиться и уйти в небытие мимолетных увлечений человечества. Нюхательный
табак и хула-хуп, кубик Рубика и банджи-джамп, игра "15" и русская
рулетка - все промелькнуло перед нами и сохранило о себе лишь ностальгические
воспоминания. И только старый добрый чуингам до сих пор не утратил к себе интерес
непостоянного и ветреного потребителя.
Когда-нибудь, может быть, через тысячу лет, на рубеже четвертого тысячелетия,
люди в блестящих одеждах из фольги и пыльных аэродинамических шлемах будут раскапывать
курган с остатками нашей цивилизации и удивляться найденным вещам. "Ну
надо же! Ящик со стеклянным окном! Глянь-ка! Механизм с цифрами и стрелками!
Невероятно: травяные палочки!"
Как знать, может статься, что в этот момент их рты будут заняты ароматной тягучей
резиной.
Орбит-Экспресс, №3, 2001
Главная - Интересно - Любопытно - Полезно - Нескромно - Сто писателей - Турнир поэтов - Ссылки - Пишите |