Меряемся карандашами. Мой длиннее почти на пару сантиметров. Впрочем, чему
удивляться? Целый год провел я в неге и лености, не затупив о бумагу и кончика
грифеля.
А главное, лишний раз убеждаюсь я в правоте Гуэр-цзы, учившего: "У бога
все одинаковое, у людей все разное".
Опять обманул. А ведь обещал, на самом святом клялся, что уж сегодня не напьется.
И ведь такой ответственный концерт!
Ужель и клятвы ненадежны в этом мире?
Пристрастие к алкоголю происходит из убеждения, что ты можешь изменить себя,
проглотив некую материальную субстанцию. "Трансформируюсь", - кричал
один мой знакомый, выпивая первую за день банку джин-тоника.
Вот путь, далекий от воспитания в себе благородства духа! Он слишком незатейлив,
чтобы быть настоящим. Он слишком заманчив, чтобы не обмануть наивного путника
и не обязать его впоследствии страшной расплатой.
Писатель Гандлевский изложил в "Трепанации черепа" любопытную теорию похмелья, своеобразное мистическое объяснение его природы: "Если ты покупаешь перемирие с миром всего за 3.62 или даже за 1.30, а не ценой внутренних усилий, то дрожи на утро, поделом тебе".
Сколько суть миров? Вопрос далеко не праздный для того, кто озаботился поисками
своего места в мире. В самом деле, в мире его надобно искать, или же в мирах?
Под Солнцем или сонмом звезд?
Григорий Саввич Сковорода, "замысливший умом и пожелавший волею быть Сократом
на Руси", считал, что миров три. "Первый есть всеобщий и мыр обительный,
где все рожденное обитает. Сей составлен из бесчисленных мыр мыров и есть великий
мыр. Других два суть. Мырик, мирок, или человек. Второй Мыр симбольный, сиречь
Библиа".
По свидетельству Плутарха, чужеземец Петрон удивлял своих современников рассказом о том, что космосов не бесчисленное множество, не один и не пять, а 183. Причем расположены они в форме треугольника, каждая сторона которого содержит по 60 космосов, а три оставшихся расположены по углам. Расположенные в ряд миры касаются друг друга, мерно кружась, словно в танце.
Устав пифагорейцев предписывал: не обуваться с левой ноги и не мочиться против солнца. Не послушал Савельев - ну, бывает, ну, пиво, ну, это жизнь - вот и поплатился.
Подчас совершенно напрасно забываем мы довериться советам древних.
Без света не говорить.
Не разламывать хлеб.
Не глядеться в зеркало при светильнике.
Не стричь ногтей во время жертвоприношения.
Что же это были за люди такие, пифагорейцы, если каждый раз их приходилось призывать к азбучным вещам? Видимо, было за что Гераклиту называть Пифагора "предводителем мошенников"!
Целый день мастерил маску. Клеил из папье-маше, раскрашивал маслом на скипидаре.
Вечером, довольный собой, повесил ее на стену и, в ожидании гостей, заварил
свежего чая.
Пришел Чирков, и, едва взглянув на мою поделку, бросил: "День, прибитый
к стене". От чая, между тем, не отказался.
Одна-единственная фраза, а как обидно, что мой творческий порыв оказался непонятым!
Не менее чем полсеминара Саша Горшков разъяснял ребятам темные места гегелевской
философии. Сыпал мудреными цитатами, истолковывал и подытоживал.
Тут поднялся Паша Петров. Горделиво прошествовав к доске, он начертил на ней
восемь корявых нулей и заявил, что если изобразить несколько рядоположеных кружочков,
абсолютность субъекта снимается.
Вот это я называю: срезал!
- Дайте мне, пожалуйста, конфет, уж очень они у вас вкусные! - просит Отец
Анисин.
- Каких тебе, Андрей?
- Пять таковых, пять инаковых.
Сразу видно образованного человека!
"Белый дед ест конфет". Мы в недоумении: кто бы это мог быть?
Удивительно, с какой легкостью пятилетняя девочка озадачила двух очень даже
взрослых дядь! Разгадка же оказалась невероятно простой: зуб.
Для детей нет такой вещи, про которую бы они не смогли сложить загадку. Даже
Бог, и тот попал в поле их внимания! "На небе живет - всему жизнь дает".
Попробуй, отгадай - вот так, с кондачка!
Уверен - ты больше никогда не вернешься. И вряд ли даже навестишь. Ты ведь
и сама тогда сказала, что в твоей жизни я был всего лишь "минуточкой".
Но я все еще храню твою зубную щетку. Мало ли что?
Замечал не раз: разливаешь из одной рюмки в две и получаешь две почти полных
рюмки. Чем не Закон прибавления материи?
Любопытно, однако, что закон этот работает только на рюмках.
Уснул, во сне приснилась смерть. Точнее, даже не смерть, а отчетливое знание
о том, что это такое.
Очнувшись, совершенно позабыл, что же, собственно, снилось. Главное, что я перестал
ее бояться. Почему - не знаю. Есть то, что трудно выразить словами.
А может, я умер во сне, но нашел силы вернуться в этот мир и проснуться.
Проснулся мертвым.
Лег спать, не поужинав и даже не пообедав. И - чудо! - к следующему обеду проснулся
совершенно сытым.
С тех пор знаю твердо: сон - это пища!
Однажды из глубины твоих снов, точно лучик света из-под неплотно прикрытой двери детской комнаты, пробьется нечто невыразимое, что не сможешь припомнить наяву, и на всю оставшуюся жизнь ты останешься наедине с необоримым чувством, что позабыл что-то очень важное.
Вернувшись через много лет в дом, где провел свое детство, с удивлением обнаруживаешь, что он уже не такой большой, каким ты его помнишь. Будто бы все это время он продолжал питать тебя своими соками. Даже издалека - год от года всё ветшая и иссыхая.
Детское воспоминание - одно из тех, что трудно забыть. Проезжая с мамой город
Сердобск, увидел в окошко попа - бородатого, как и полагается по сану, в длинной
черной рясе.
- Мама, Бог! - кричу на всю электричку: часто ли такое случается увидеть?
Все смеются. А мне обидно: ну что тут смешного?
- Это же искусство, здесь все не как в жизни. Я, например, в ином рассказе
и слово "х-й" могу написать. А в жизни ты от меня его слышал хоть
раз?
- Уж кто бы говорил! - от души веселится знаменитый Ядохимикатов.
- Неужели, слышал?! Ты только подумай, насколько незаметно проникает в мою жизнь
искусство! Даже не поймешь порой, где искусство, а где жизнь!
На то оно и искусство, чтобы было, чему подражать жизни.
Написал, и не понял, что же чему, все-таки, подражает?
Вот так грамотей! Попробуй еще, додумайся так написать! Из всех школьных правил
Антоша, похоже, запомнил лишь про " -то, -либо, -нибудь". Даже "жи-ши"
остались для него непреодолимой проблемой.
Марк Твен, впрочем, признавался, что с недоверием относится к людям, не умеющим
написать слово более чем одним способом.
- Пойду, куплю спиртного.
- Чего ты купишь, Антоша?
- Спиртного.
Целый час объяснял своему нечуткому к языку другу, что "спиртное"
- это вовсе не "емкое слово", как он, было, начал утверждать. Целый
час демонстрировал, какой богатый ассоциативный ряд выстроился бы у настоящего
любителя пива при слове "Будвайзер". Рассказывал, как сладко становится
во рту иной девочки, услышь она: "Бейлис". И что значат для почитателя
хорошего шампанского названия "Дом Периньон" и "Кристалл".
А Антоша - как об стенку горох (надо же, упрямец!) - все равно пошел и купил-таки
"спиртного". Ну что тут поделаешь?
Водочные полки в магазинах - словно бы конкурс красоты бутылок. Среди десятков сосудов самых замысловатых форм особо выделяется один. Это даже не бутылка - скульптура, будто бы вырезанная изо льда и покрытая инеем. Ты только глядишь на нее, а она уже обжигает тебя северным холодом. Ее содержимое чувствуешь, еще не открыв крышку, еще не подставив стакан под прозрачную, звонкую, будто бы стеклянную струйку. Это "Финляндия".
Финны, как и мы, - люди северные. А что, как не добрый глоток водочки, может согреть душу северного человека?
Смалодушничать.
Освежиться.
Доказать. В смысле, дружбу: "Что, снова доказывать пришел?"
Сколько разных названий существуют для обозначения всего одной, и не слишком хитрой, процедуры!
- Нет! - отвечаю довольно решительно.
- "Нет" - понятие относительное, - слышу я, согласитесь, весьма неожиданное
возражение.
Но что же тогда называется последним словом, как не это мое "нет"
в данном случае?
Если один я скажу: "Не выводи меня из себя", то как скажем мы с Олегом?
"Не выводи нас друг из друга"?
Опять таки, если Олег привел меня в себя, то как сказать, если я сделал это
без его помощи? "Привел себя в себя"?
Как много загадок таит в себе язык!
Говорят, приехал некогда в гости к суфию Фариду король - ножницы дарить. А
ножницы-то из золота, изумрудами отделаны! Загляденье! Подержал их Фарид да
и вернул государю. "Спору, дескать, нет, предмет красивый, да не нужен
он мне. Мне бы иглу!"
Король удивился: "Как, мол, так? Раз тебе нужна игла, то и ножницы, поди,
пригодятся?"
Фарид ответил: "Ножницы мне не нужны, потому что они делят вещи. Игла нужна,
поскольку она их соединяет. Я учу любви, а любовь - это соединение. Вот потому-то
и нужна мне игла. Вот ее-то, уважаемый, мне в другой раз и везите".
Обидел хорошего человека. Тот к нему с чистой душой, а этот - философствовать. Вместо спасибо! И все же интересно, что сказал бы Фарид, привези ему царь не ножницы, а, скажем, драгоценный камень или стопку тончайшей рисовой бумаги?
Иной раз задумаешься, почему мы, люди, так часто и с удовольствием друг на
друга обижаемся? А вот почему.
Американцы открыли, что у человека в состоянии обиды вырабатывается специальный
гормон, вызывающий быстрое привыкание. Скажи ему: "недотепа!" - он
обидится, и химическая реакция, порожденная эмоцией, будет сильнее доводов его
ума.
И вот он, безутешный, прячет лицо в разбухшей от влаги подушке, отмахиваясь
от ищущих примирения собеседников. Подозревает ли он, чем на самом деле вызвана
вся эта империя страсти?
Бабье лето - маленький анклав на враждебной территории. Его положение еще тем
более зыбко, что он не обладает четкими границами.
Оно никогда не наступает в точный срок. Повинуясь лишь собственному капризу,
бабье лето часто приходит в тот самый день, когда на его приход уже никто и
не надеется.
Оно приходит нежданно, остается ненадолго и уходит неслышно, оставляя после
себя только теплое воспоминание.
Так запоминаешь последнее нежное прикосновение женщины, которая уходит навсегда.
Ушла. Не смогла простить мне неумения быстро шнуровать ботинки.
Впрочем, сама-то объяснила все иначе. Якобы, уж слишком стали ее раздражать
мои "небось" и "маленько".
Капризная женщина! Попробуй, угоди такой!
Небось.
Маленько.
Давеча.
Слова как слова, не лучше и не хуже всех прочих. В начале XX века русский юрист
Петр Пороховщиков упрекал своих образованных современников в том, что речь их
засорена неизящными словечками "позавчера", "ни к чему",
"нипочем".
Как все-таки хорошо, что язык развивается не по тем правилам, что придумывают
законники!
"Ананасы напоминают крупные, яйцевидной формы шишки".
"Живая рыба должна быть упитанной, подвижной, чешуя ее - неповрежденной
и без пятен".
"Шампанское - признак зажиточности".
Фразы эти, по форме схожие то ли с мантрами, то ли с рыцарскими девизами, выписываю
из Книги о Вкусной и Здоровой Пище, главной книги сталинских времен. Изучив
ее, может быть пойму, как осуществлялся контроль над внутренним миром советского
человека.
В китайском магазине купил пакетик сладостей. Но купил не из досужего любопытства
и уж тем более не потому что сладкоежка. Купил, будучи преисполнен глубочайшего
убеждения, что о народе с таким населением и вдобавок с атомной бомбой нужно
знать все. В том числе и - что они считают сладким.
Теперь уверен: народ, умеющий есть ТАКОЕ, да еще и считая это сладким, победить
невозможно.
Китайцы
- великий народ. Каждый пятый из нас - китаец.
Римлянин Плиний уверял современную ему ученую общественность, что если в котел
с кусочками мяса бросить лист подорожника, мясо непременно срастется.
Я пробовал сто раз - не получается. Вот и верь после этого в древнюю науку!
Трапеза с голубцами - символический акт общения человека с собственным телом.
Прежде, чем отправить послание желудку, его заворачивают в конвертик из сочных
листьев, - чем не кулинарная почта? В странах, где растет капуста, голубцы называют
голубцами, там же, где растет виноград - долмой.
Главное - не ошибиться в рецепте соуса! Старательно заправляю кефир натертым
чесноком и солью.
- И как они только догадались, что эту гадость можно есть?!
- У римлян, - объясняю знаменитому Ядохимикатову,
- лягушка была священным животным. Враждовавшие же с Империей галлы пожирали
земноводных, чтобы досадить противнику и сломить его боевой дух. А со временем
это вошло в национальную привычку.
Обманул доверчивого товарища, а самому стыдно. И как нас только земля таких носит?
Объясняю барышне, что значит ее имя: "Лариса", дескать, - от "ларь риса". А "ларь риса" - синоним подарка вообще. Так называли девушек, которых дарили мужчинам на день рождения.
Объяснил, а сам задумался: что же в таком случае означает имя Розы?
Подарили Алене пеликана, а в записочке написали, что зовут его Эльфом. И ну
девочка плакать: обидно ей стало за эльфийское племя. Ну, непохожи эльфы на
пеликанов, а похожи на людей, только красивее. Прямо как наша Алена.
Плакала девочка, плакала, все слезки выплакала, а потом вернула подарок, да
и ушла восвояси.
В который раз убеждаюсь, что вручение подарка
требует большого искусства!
Герой романа Гюстава Майринка Михаил Строганов, старый барон, бежавший из революционной
России, сумел пронести через большевистский кордон с полдюжины бриллиантовых
колец и золотых карманных часов. Это позволило ему некоторое время жить беззаботно,
не ущемляя себя в аристократических привычках. "Курил он только самые дорогие
папиросы, которые какими-то таинственными путями поставлялись ему с Востока.
"Сокровища земные дымом воскурить к небесам, - говаривал он, - по всей
видимости, единственная услуга, которую мы можем оказать Господу Богу".
Когда у него не стало больше вещей под заклад, он начал голодать и тем более
научился обходиться без своих любимых папирос - "быть может, потому, что
щепетильность Господа Бога не позволяет Ему принимать от смертного слишком дорогостоящие
услуги".
Придумал себе прозвище: Бог. Нескромно, конечно, но по смыслу, вроде, подходит.
Зачем мы назвали свои книги "Слова и вещи"? Наверное, чтобы представляться: "Геллнер (Фуко, Беляков), Автор Слов и Вещей".
Одна из игр, в которые слова играют со своим читателем - аббревиатуры. Слова
прячут в бумагу часть своих букв, чтобы читателю было труднее догадаться, что
они суть на самом деле.
"Тефтели морковн."
"Котлеты из свинин. с к/пюре."
Но всего чуднее - "Шницель из гов." Есть такое почему-то совершенно
не хочется.
"Ленивые вареники". Вареники, значит, у них виноваты. Невольно представляешь
себе всё остальное меню. "Голубцы бестолковые". "Каша-распи-дяйка".
"Блины-неумехи".
Проще всего приписать собственные недостатки бессловесной вещи, которая не сможет
ни возразить, ни призвать к справедливости. И тем более, если эта вещь сделана
твоими руками.
О таких горе-поварах в народе говорят: "Заставь дурака щей сварить, так
у него и морковка - прошма-довка, и лук - долбо-б!"
- Эх, сейчас бы супчика, горяченького, да с потрошками! А, Шарапов? Не отказался
бы ты сейчас от супчика, горяченького, да с потрошками?
- А я бы сейчас щец навернул!
Лишь бы противоречить! Испортил человеку всю идиллию! Это все равно, что человека, мечтательно произнесшего: "Люблю кабачковую икру!", грубо перебить: "А я - баклажанную!"
Пришел Рассказов и целый вечер развивал тяжелую и продолжительную тему о том,
кто что оставит после себя в этой жизни. Еле выгнал.
Но ведь должен же, - скажете вы, - человек как-то скоротать вечерок! Так ведь,
- отвечу, - не ценой же моей жизни!
"Съедай все до крошки, - наставляла бабушка. - Убирай за собой, чтобы
ничего после тебя не оставалось!"
Так я учился жить - не оставляя после себя ничего. Ни мусора, ни текстов, ни
каких иных отходов человеческой деятельности, которые принято называть красивым
словом "культура".
Главная - Интересно - Любопытно - Полезно - Нескромно - Сто писателей - Турнир поэтов - Ссылки - Пишите |
